«Взгляд»: Есть причины, по которым Красная Армия не брала уникальные разработки оружия

В истории вооружений Великой Отечественной войны наряду с легендарными «Катюшами», Т-34 и ППШ существовал целый пласт уникальных, порой экзотических образцов, которые рождались в ответ на острый дефицит классических средств борьбы.

Такие системы, как ампуломет, бутылкомет Цукермана или автоматический гранатомет Таубина, на определённом этапе получали шанс и даже поступали в войска. Однако их судьба была предрешена комплексом причин, коренившихся в логике тотальной войны, пишет «Взгляд».

Наиболее известным примером такого «оружия необходимости» стал 125-мм ампуломет образца 1941 года. Эта простая «труба на колёсах», метавшая стеклянные или жестяные ампулы с самовоспламеняющейся смесью КС, создавалась для заполнения ниши между ранцевыми огнемётами и артиллерией. После болезненных неудач первых применений (прочные ампулы не разбивались) система была доработана и даже показала впечатляющую эффективность. Но именно тогда же ампуломет стал сходить со сцены. К 1943 году проявились его роковые недостатки:

• крайняя ненадёжность и опасность боеприпасов (риск самовоспламенения при транспортировке и отказы при выстреле);
• сложность логистики со специфическими ампулами и ядовитой огнесмесью.

Промышленность, наладившая массовый и дёшевый выпуск классических миномётов, предложила войскам более универсальное, безопасное и эффективное средство. Ампуломет стал жертвой собственной узкой специализации и несоответствия требованиям растущего масштаба и манёвренности войны.

Похожая, но ещё более скоротечная судьба постигла дульнозарядный бутылкомёт конструкции Вениамина Цукермана. Это оружие, крепившееся на винтовку и метавшее на 150-180 метров бутылки с загущенной огнесмесью, было инновационным решением 1941–1942 годов для борьбы с танками пехоты, испытывавшей острый дефицит противотанковых средств. Испытания, едва не стоившие жизни самому конструктору, завершились успешно. Небольшая партия была отправлена в войска. Однако к моменту его появления промышленность уже развернула полномасштабное производство куда более эффективных и дальнобойных противотанковых ружей (ПТРД и ПТРС), а выпуск миномётов достиг необходимых объёмов.

-Бутылкомёт, будучи остроумным кустарным решением периода кризиса, мгновенно устарел в условиях налаживающегося массового производства стандартизированного оружия.

Более сложная эволюция постигла системы, опередившие своё время. Ружейный гранатомёт Дьяконова, состоявший на вооружении с 1928 года, к 1942-му был окончательно снят с производства. Причина — не в бесполезности концепции, а в несоответствии её реализации условиям высокоманевренной войны. Длительная процедура заряжания и подготовки к стрельбе, капризные и отсыревающие боеприпасы, сильная отдача снижали его практическую ценность на поле боя. Его потенциальным развитием мог стать революционный 40,8-мм автоматический гранатомёт Таубина, испытания которого успешно прошли ещё в 1937 году. Однако эта сложная и требующая высокой культуры производства система так и осталась опытной.

-В условиях, когда промышленность с колоссальным напряжением сил осваивала выпуск критически необходимых винтовок, пулемётов и артиллерийских орудий, развёртывание производства абсолютно нового, нетривиального вида оружия со своей уникальной номенклатурой боеприпасов было сочтено непозволительной роскошью.

Таким образом, отказ Красной Армии от уникальных видов оружия был обусловлен не их абсолютной бесполезностью (многие доказали её в бою), а суровой прагматикой тотального конфликта. На первый план вышли критерии надёжности, простоты массового производства, дешевизны, универсальности и удобства логистики. Промышленность, наладив поток проверенных классических систем (миномётов, противотанковых ружей, артиллерии), сделала узкоспециализированные и зачастую опасные в обращении образцы излишними.

-История ампуломётов и гранатомётов военного времени — это история естественного отбора, где выживали не самые оригинальные, а самые жизнеспособные в данной конкретной реальности решения.