Два года скитаний и билет домой: история релоканта, вернувшегося ни с чем

В российском информационном поле за последние четыре года прочно закрепились новые социальные термины - «убежанты» и «релоканты». Эти понятия пришли на смену «эмигрантам» или «беженцам» и используются для обозначения граждан, которые покинули страну в связи с началом СВО. «Убежанты» имеет более негативную коннотацию, поэтому сами покинувшие Россию лица предпочитают называть себя «релокантами».

В отличие от классической трудовой миграции, релокация ассоциируется прежде всего со срочным, зачастую спонтанным отъездом. Ключевым мотивом стали опасения по поводу мобилизации мужчин и несогласие с действиями российских властей. Хотя есть и те, кто заявляет о том, что жизнь и работа за границей была для них единственным способом сохраниться в профессии, так как из-за санкций терялись зарубежные партнеры и заказчики.

В какую бы обертку не заворачивали релоканты свой отъезд, для многих из них реалии жизни в Турции, Армении или на Балканах обернулись высокими расходами и сложностями с легализацией, что заставило многих пересмотреть свое решение. О массовом возвращении можно судить по настроениям в соцсетях. Для большей части уехавших возвращение в Россию остается только желанием. На родине им грозят и штрафы, и уголовное преследование. Вернуться спокойно удается только тем, кто не отметился в соцсетях пафосными речами, поддержкой Украины и пр.

Поэтому сегодня слово «релокант» все чаще звучит в контексте историй о возвращении, финансовых потерях и попытках заново встроиться в российский рынок труда. Так обозначение статуса превратилось из маркера «свободного человека» в маркер непростого жизненного эксперимента.

Редакция «Южного федерального» познакомилась с тем, кому посчастливилось вернуться в Россию спустя два года скитаний за границей. Молодой человек, назовем его Михаил, наотрез отказывается от фото и видео. Он объясняет это тем, что не желает, чтобы на его новом месте работы кто-то знал его релокантскую биографию.

В конце 2022 года Михаил покинул страну. На тот момент у него были хорошая профессия, достаточные сбережения (откладывал на покупку собственного жилья) и панический страх перед мобилизацией.

Мы попросили его честно рассказать, как складывалась его жизнь за границей и почему он все-таки вернулся.

-Михаил, решение уехать было принято стремительно?

-По сути, это была паника. Я сидел в квартире, читал новости и внезапно ощутил, что стены сжимаются. Фактически, уезжать я решил за час-полтора. Хотя это не были те дни, когда была объявлена частичная мобилизация. «Накрыло» меня уже в декабре, ближе к Новому году. Прикинул сбережения, промониторил соцсети, сайты, форумы о ценах, стоимости аренды жилья за границей. Просто купил билет, закинул одежду, бритву и ноутбук в чемодан и уехал.

-Простите, но Вы понимаете, что применительно к Вашей ситуации термин «релокация» вряд ли уместен. Это не релокация, не переезд, это больше похоже на бегство.

-Я не спорю. Я бежал.

-Первая точка на карте была Грузия. Что там случилось?

-Да, Тбилиси. Сначала казалось, что это спасение: горы, вино, гостеприимство. Но когда прошел первый месяц эйфории, я понял, что такое «релокация» на самом деле. Это не отпуск, а жизнь на чемодане.

-Отпуск?

-Я уехал 27 декабря. Родным, друзьям, да и себе, получается, я сказал, что еду на новогодние праздники. И всё. А когда эти "каникулы" подзатянулись, я начал приходить в себя. Снимать жилье дорого, цены тогда резко выросли для приезжих. Я работал графическим дизайнером, но заказчики сбивали цену, потому что знали, что я возьмусь за любой проект. Через три месяца я перебрался в Армению. Там было чуть спокойнее, но это, я думаю, просто от самого факта движения. Сидеть на одном месте для меня стало невыносимо, появилось чувство выжирания самого себя изнутри.

-Поэтому Вы не остались на Кавказе, а поехали дальше в Европу?

-Да. Думал, чем дальше на запад, тем лучше. В Сербии, в Белграде, я столкнулся с реальностью - ко мне не будут относиться никак иначе, кроме как к мигранту. Там я прожил около двух месяцев. Потом были попытки зацепиться в Греции. Но жизнь слишком дорогая. Аренда, налоги, бюрократия. Все чужое и непонятное. От языка и законов до банальных правил дорожного движения. Хорошо помогли сообщества русскоязычных. Они, как оказалось, есть везде.

Я постоянно контролировал остаток по финансам. В какой-то момент, уже в Турции, я понял, что вместо свободы получил клетку из страхов. Моя девушка наотрез отказалась ехать ко мне. Напротив, уговаривала вернуться и «не заниматься ерундой». 

-Что стало последней каплей? После чего решили вернуться?

-Когда я на 100% осознал, что за два с лишним года я не встроился ни в одно общество ни одной страны, где побывал. Я просто существовал между арендными квартирами и "шаурмичными". Я смотрел на русских блогеров, которые вещали, как прекрасно в Европе, и ненавидел себя за то, что у меня так не получается. А потом я посчитал деньги и вместо нового платежа за аренду квартиры купил билет домой.

-Сейчас Вы уже дома. О чем думаете, оглядываясь на ту историю?

-Самое тяжелое это отвечать на вопрос «где ты был». Признаться, что я сбежал, стыдно. Стыдно говорить, что я потерял время, деньги и уважение в глазах тех, кто знал, где я и почему. Сейчас я также плачу за аренду жилья, работаю и в офисе, и на фрилансе. Но мне не страшно открывать приложение банка. Мне есть, с кем и о чем говорить, куда сходить, чем заняться.

-Что бы Вы сказали тем, кто сейчас думает о таком шаге?

-Никому не советую. Серьезно. Если у вас нет контракта с переездом от крупной компании, нет четкого плана «Б» и океана денег, не повторяйте моих ошибок. Вы рискуете остаться там ни с чем, потеряв все, что имели. Гораздо проще решать проблемы там, где тебя понимают. Жизнь на уровне полубомжа, ощущение недочеловека 24/7. Выходишь на улицу и тупо некуда пойти, некому сказать родное «Здравствуйте». Я, взрослый мужчина, однажды расплакался как ребенок. Пока не дошло, что я сам себя в это все загнал.

-Раз Вы смогли уехать и вернуться беспрепятственно, то логично предположить, что повестки в период частичной мобилизации Вам не поступало? 

-Нет. Я даже в армии не служил. О правилах призыва я читал уже сидя в Тбилиси.

-Если вдруг ситуация повторится, что будете делать?

-Я себя часто об этом спрашиваю. Вариантов два - идти или прятаться. Второе я уже попробовал, больше не хочу.

-Михаил, кто Вы - «убежант» или «релокант»? 

-Я думаю, все-таки, это была попытка релокации. «Убежанты», как мне кажется, это те, кто громко кричит о каком-то там несогласии, протестах и все такое. Я ни о чем не кричал, ни к чему не призывал, у меня абсолютно нет и не было никакой политической мотивации. Я впал в дикую панику, да. Но никаких политических манифестов в моей голове не зрело даже в то время, когда я жил в той же Греции - стране совсем недружественной. 

Я родом с Юга России. То есть, события с 2014 года разворачивались буквально рядом. Я не мог этого не видеть и не слышать. Но я не вникал. Как я теперь уже понимаю, это и была моя ошибка. Когда эти события пришли вот прямо в мою жизнь, стали фактом, реальностью, меня переклинило. 

-Сейчас Вы, как Вы сами выразились, вникаете?

-Ну, конечно. Я не могу сказать, что у меня что-то в сознании поменялось. Последние три года моей жизни показали, что в сознании я вообще-то и не был. И только после возвращения домой я начал приходить в себя и хоть как-то понимать происходящее.